Вице-президент Елена Дыбова собрала лучших отраслевых экспертов на двух сессиях Торгово-промышленной палаты по вопросам цифровизации экономики и повышения производительности труда, прошедших в рамках ПМЭФ-2026 3 июня 2026 года.
На площадке «Цифровая развилка бизнеса» с участием предпринимателей, банков, маркетплейсов и государственных структур обсуждался неоднозначный эффект цифровизации: с одной стороны, она принесла сокращение затрат, рост производительности и ускорение процессов, с другой – усилила зависимость бизнеса от цифровой инфраструктуры, привела к утрате автономности в принятии решений в пользу искусственного интеллекта, а также повысила издержки на администрирование удалённой контрольно-надзорной деятельности.
При этом была озвучена налоговая статистика по МСП: в 2025 году субъекты МСП заплатили 13,2 трлн. руб. налогов, что, по оценке спикеров, в 1,5 раза больше, чем все компании нефтегазового сектора вместе взятые.
Особый акцент в рамках сессии был сделан на условиях работы для МСП на ведущих маркетплейсах. Размер комиссий площадок для продавцов по многим товарным позициям уже превысил 50-55%, практика скидок на товары и оплаты «потребительского экстремизма» за счет селлеров привела к существенному снижению рентабельности, а возросшие сроки вывода выручки с маркетплейсов – до 4 недель – ставят малых игроков в ситуацию кассовых разрывов. Участники дискуссии, в том числе представители площадок, согласились, что в этой связи необходимы четкие правила игры, а рамочный закон о платформенной экономике, который вступит в силу с 1 октября, нуждается в доработке
В целом, дискуссия о цифровизации бизнеса быстро вышла за рамки обсуждения технологий.
Елена Дыбова привела в пример производителей одежды, которые после всех расходов получают минимальную маржу с проданной продукции.
— Может быть, на самом деле, вот этот запрос на справедливость, он как раз вам и показывает, что давайте в них тоже деньги вкладывать, давайте мы оставим им побольше, у них и зарплата в Ставропольском крае будет выше, и платежный спрос, и производитель, и она будет в оборудование вкладывать, — сказала Дыбова.
По ее словам, цифровые возможности открывают бизнесу доступ к новым рынкам, однако одновременно ставят вопрос о том, сколько средств остается у производителей для дальнейшего развития.
— С одной стороны возможности, с другой стороны денег-то не остаётся для того, чтобы сводить концы с концами дальше, потому что вот эта ваша цифровая возможность, она в конечном итоге привела к тому, что ей не на что развиваться, — отметила она.
Представители маркетплейсов с такой постановкой вопроса не согласились. Заместитель генерального директора RWB Дмитрий Тафинцев заявил, что противопоставлять возможности и издержки цифровизации некорректно.
— Новые возможности очевидно влекут за собой новые издержки. В общем-то, это нормальная модель, и мы понимаем, что так или иначе в конкурентной экономике участвуют разные акторы и разные субъекты, — сказал он.
По словам Тафинцева, платформы стали одним из ключевых инструментов развития малого и среднего бизнеса. Он напомнил, что количество продавцов на маркетплейсах за последние годы выросло кратно, а большинство из них представляют именно сектор МСП.
— Мы абсолютно четко понимаем, что мы площадка и мы инструмент МСП. По большому счету, если бы маркетплейсов не было, стоило придумать. Само существование этих платформ эти возможности создало, — подчеркнул представитель компании.
Он также обратил внимание на программы поддержки продавцов, которые включают обучение, развитие брендов, помощь с сертификацией и доступ к логистической инфраструктуре.
— Продавцы на наших маркетплейсах — это наш огромный актив и ресурс. И мы вкладываем огромное количество сил, средств, времени, денег в то, чтобы обеспечивать им лучшие из возможных сервисов, — заявил Тафинцев.
Отдельно он отметил проблему низкой востребованности государственных мер поддержки среди предпринимателей. По данным опросов компании, лишь небольшая часть продавцов связывает свой рост с такими инструментами.
— Ответ, что нашему росту способствовала коммерческая или государственная поддержка, набрал всего 4%, — сообщил он.
Руководитель направления по взаимодействию с органами государственной власти Ozon Александр Васильев также признал, что запрос бизнеса на справедливость усиливается, и назвал эту тему предметом для дальнейшего обсуждения между платформами, предпринимателями и государством.
— Вопросы предприниматель Лариса подняла очень серьезно, и мы действительно считаем, что их крайне важно обсуждать, потому что запрос на справедливость, он растет с учетом всей внешней конъюнктуры, — сказал Васильев.
Он подчеркнул, что платформы за последние годы создали масштабную инфраструктуру для торговли по всей стране, включая небольшие населённые пункты.
— С 2020 года платформы сделали огромный скачок в развитии, открыли инфраструктуру по всей стране. У нас, например, 85 тысяч пунктов выдачи заказов по всей стране, — отметил представитель Ozon.
В то же время Васильев признал, что требования к предпринимателям продолжают расти, а работа в цифровой среде требует постоянного обучения и освоения новых инструментов.
— Предприниматель — это всегда продолжать учиться, изучать, формировать правильную юнит-экономику, изучать искусственный интеллект, инструменты, которые позволяют более тщательно анализировать и планировать продажи, — заявил он.
По его словам, с вступлением в силу новых норм платформенной экономики бизнесу придется адаптироваться к дополнительным требованиям, однако сами платформы намерены развивать сервисы, упрощающие эту работу.
При этом именно вопрос распределения доходов между цифровыми площадками и предпринимателями стал главным нервом дискуссии. Дыбова неоднократно возвращалась к тезису о том, что доступ ко всей стране как к рынку сбыта еще не гарантирует устойчивого роста бизнеса, если большая часть заработка уходит на сопутствующие расходы.
Тематика издержек для бизнеса, их оптимизации и повышения операционной эффективности была продолжена на сессии: «Производительность труда в МСП: от популизма к реальной эффективности».
— Системное реформирование законодательства в совокупности с отраслевой работой и активностью регионов будут способствовать сохранению высоких темпов роста производительности труда в стране, — заявил в начале обсуждения заместитель министра экономического развития России Денис Тюпышев.
Последние пять лет производительность труда в России росла в среднем на 1,4% год к году,, последние два года — опережающими темпами до +4,6% год к году. Для сохранения динамики в рамках реализации федерального проекта «Производительность труда» к 2030 году планируется охватить адресными проектами 40% средних и крупных предприятий базовых несырьевых отраслей экономики. На сегодняшний день в адресные проекты вошли более 8 тыс. предприятий. Суммарная выручка участников федпроекта составила порядка 21,1 трлн рублей, численность сотрудников — 1,8 млн человек. По итогам реализации проектов в среднем выработка увеличилась на 57%, сроки производства и избыточные запасы снизились на 32 и 30% соответственно.
— Несмотря на очевидные успехи в реализации проектов, сегодня ещё сохраняется определённый скепсис в бизнес-сообществе, что государственный консалтинг не приведёт к результатам. Однако мы видим конкретные цифры: перенастройка внутренних процессов увеличивает доходность предпринимателей. Можно сказать, что скептики не ожидали таких результатов. Точечные Lean-проекты, адресный производственный консалтинг — это та база, на которой можно внедрять роботизацию и масштабировать цифровые решения,— сказал Тюпышев.
Модератор сессии Елена Дыбова рассказала о том, как работает федеральный проект «Производительность труда», являющийся частью нацпроекта «Эффективная и конкурентная экономика».
В мировой практике производительности труда Россия находится между 40-м и 50-м местом по валовой добавленной стоимости, произведённой на 1 человеко-час рабочего времени.
-У нас $43, пока уступаем другим странам. Первое место занимает Ирландия — $164 на 1 человеко-час. Страны, которые больше вкладывают в НИОКР и науку, почти повторяют рейтинг производительности. В нашем цифровом мире чем больше мы вкладываем в технологии, развитие, науку, тем выше отдача и производительность. В России расходы на НИОКР $38 млрд. Для сравнения: у Китая $785 млрд., — обратила внимание Елена Дыбова.
Для улучшения показателей на предприятиях внедряются технологии бережливого производства (например, меняется организация рабочего пространства, внедряются «коробочные решения»).
Участие для предприятий в проекте бесплатное, однако критерий — выручка от 400 млн. рублей (от 180 млн. рублей для сферы туризма).
— Большинство малых предприятий этот порог преодолеть, разумеется, не могут. При этом МСП обеспечивают 22% ВВП и 35% всей занятости в экономике, так что его было бы важно привлекать к участию в проекте. К тому же бизнес с выручкой больше 400 млн. рублей мог бы и заплатить за программу бережливого производства, — подчеркнула Елена Дыбова.
Но организации, которые привлекают в проект, часто изначально настроены скептически. Однако бережливое производство помогает улучшить процессы: выработка в среднем увеличивается на 50-60% по отдельным процессам или товарным линиям.
Также время производства сокращается на треть, указал заместитель министра экономического развития РФ Денис Тюпышев.
— Производительность труда — это не панацея, но с этого надо начинать. Часто говорят о снижении порогов по выручке предприятий. У нас есть региональные центры компетенций, которые занимаются этим вопросом,активно работает с потенциальными участниками, «доращивая» выручку до необходимого порога за счёт внедрения «коробочных» решений, — добавил он.
Генеральный директор Федерального центра компетенций Светлана Горчакова подчеркнула:
МСП — очень неоднородный сегмент, поэтому здесь не может быть одной универсальной меры поддержки. Средним предприятиям, как правило, нужна индивидуальная работа с экспертами: анализ процессов, поиск потерь и сопровождение изменений. Малому бизнесу чаще подходят более быстрые и прикладные форматы — экспресс-диагностика, обучение управленческих команд, готовые практики по улучшению процессов. Наша задача — показать предпринимателям, что производительность напрямую связана с экономикой бизнеса: снижением издержек, ростом выработки, повышением прибыльности и устойчивости компании.
Некоторые предприятия самостоятельно пытаются повысить производительность труда.
По словам генерального директора ООО «Кондитерская фабрика „Победа“» Ольги Муравьёвой, предприятие зашло в проект в 2022 году и за первый год за счёт внедрения лучших практик повышения производительности труда сэкономило более 260 млн. рублей.
В 2025 году экономия составила уже 410 млн. рублей. Ежегодно мы внедряли всё больше и больше проектов, учились и совершенствовались. На сэкономленные средства ввели в эксплуатацию восемь производственных линий, строим новый корпус. За счёт переобучения и внедрения системы наставничества закрыли кадровый вопрос. Главное, не бояться и активнее изучать опыт коллег, их успешные кейсы, — отметила Ольга Муравьёва.
Высказала своё мнение и коммерческий директор ООО «Таймлесс» Инна Лосева:
— Однако хотелось бы, чтобы у МСП была возможность входить в программы поддержки. Предлагаем разработать сокращённые программы, например, длительностью 2 месяца для обрабатывающей и пищевой промышленности. Без бережливого производства автоматизация и роботизация будут неэффективны. Можно купить робота, но если на предприятии не будет выстроена логика, то технология не даст ожидаемой отдачи.
Но есть и другие проблемы.
Ранее Торгово-промышленная палата уже вышла с инициативой включить потенциальное влияние на производительность труда субъектов предпринимательства в оценку регулирующего воздействия (ОРВ) нормативных правовых актов.
По словам Елены Дыбовой, отдельные инициативы в части онлайн-касс, обязательной маркировки продукции, работы в государственных информационных системах оказывают значительное влияние на производительность труда бизнеса:
— Это и новые сотрудники, которых приходится нанимать для администрирования цифрового взаимодействия с государством. И значительные операционные издержки — на оборудование, программное обеспечение и так далее, которые не принимаются во внимание, поскольку главный финансовый критерий ОРВ сейчас – это отсутствие дополнительных расходов бюджета – не бизнеса!, – отметила Елена Дыбова.
Заместитель министра экономического развития России Денис Тюпышев согласился, что последствия тех или иных решений для бизнеса могут быть существенными. По его словам, ведомство не только разделяет позицию ТПП в этом вопросе, но уже начало проработку возможных решений:
— Мы сейчас обсуждаем механизм, как это сделать, потому что помимо тех оценок трудозатрат сотрудников, которые должны проводить в рамках процедуры ОРВ органы исполнительной власти, нужно добавить еще механизм отраслевой экспертизы. И ФОИВ, который принимает решение, должен будет дать заключение вместе с отраслевым центром компетенций, как это повлияет на производительность труда: не только с точки зрения оценки трудозатрат, но и с точки зрения того, как это повлияет на рентабельность, на себестоимость и другие подобные вещи, — пояснил Денис Тюпышев.
Отдельно Денис Тюпышев рассказал о реализации законодательных инициатив на производительность труда и доработку механизма оценки регулирующего воздействия (ОРВ). В соответствии с действующей методикой ОРВ разработчик акта должен оценивать затраты, в том числе трудозатраты работников на исполнение обязательных требований, предусмотренных проектом акта. Вместе с тем органы власти не всегда способны сделать это корректно ввиду отсутствия точных данных о трудозатратах предприятий для проведения такого расчёта.
— Для оперативной связи с бизнесом и оценки последствий для отраслей от введения нового регулирования планируем подключать отраслевые центры компетенций (ОЦК). Важно, чтобы сами предприниматели оценили то, как вводимые требования повлияют на их бизнес-процессы. В федеральном проекте оператором по поиску барьеров выступает Центр стратегических разработок, они уже сформировали совместную с ОЦК рабочую группу и приступили к работе с требованиями отраслевого законодательства, — добавил он.
Эту работу Министерство экономического развития будет вести при участии ТПП РФ и других деловых объединений. Как и работу над предстоящей реформой ОКВЭД. Существующий классификатор видов экономической деятельности, принятый в 2014 году, морально устарел и не учитывает в должной мере новые виды бизнеса, возникшие в последнее время, – цифровые платформы, креативные индустрии, сервисы на основе ИИ и так далее.
В общем, малым предприятиям требуются более эффективные меры поддержки для повышения производительности, сошлись эксперты по итогам развернувшейся дискуссии.